I

Рассказать все связно, стройно -
Сложно, милый мой.
С ним легко мне и спокойно,
Как с самой собой.

Я теперь узнала только
То, что слов печать –
Бюрократия; насколько
С ним светло молчать.

Просто слушать ритм в колонках,
И за стойкой шум.
Даже так, без шуток тонких,
Выдающих ум,

И без удали рыбачьей –
Ловли на уду –
Он всего светлее, ярче.
Высший день в году.

Не одна я знаю правду –
То, что он красив.
Это видят все, кто рядом –
Все, кто зряч и жив.

Видят Ангелы на небе
То, что видно мне:
Райских зорь пурпурный гребень
В золотом огне.

Бог поймет меня и счастье
Не исчезнет, нет:
Бог не будет без участья
Слушать этот бред.

Дух захватывает – нечто
Спрятано вдали!
Есть молчанье – есть и речи –
Слушай, говори…

О жене (ту, видно, встретил,
Что всю жизнь искал).
И о том, что слава – пепел,
А блестит, как лал.

О работе – смерть и ужас –
О ночной Москве.
О листве, что всюду кружит,
О дожде в листве.

О друзьях… Горячий кофе,
Куртки мокрый мех.
Краше всех он в фас и в профиль –
Просто краше всех.

Повторяюсь, повторяюсь –
Хрупкий путь не нов.
Растворяюсь, растворяюсь
В том, что выше слов.

Я от страсти не сгораю –
Сколько тьмы в золе.
Не ревнуй – мне отзвук рая
Слышен на земле.

Но сказать об этом стройно –
Сложно, милый мой.
Просто с кем-то мне спокойно,
Как с самой собой.

                    II

По дорогам ветер носит
Листья и дожди.
Ищет смуглый, горбоносый
Там мои следы.

Он обшаривает взглядом
Все мои пути.
Не ищи меня, не надо –
Просто подожди.

Ты не видишь, как в вагоне
Пью остывший чай.
Ветер мчит, а поезд гонит,
Выходи, встречай.

Скорый поезд мчит, как ветер.
Слышишь дальний гул?
Значит – все! Считай, что встретил
(Горбонос и смугл).

Олег, я проснулась ночью
И вижу, что свет в вагоне
Стал желтым и тусклым, точно
У лампы луна в патроне.

Я помню, как вечерело
И метки дождя на стеклах.
Что в прошлом году горела,
Что в прошлом году пестрела
Огнями – сегодня мокла –

Москва – я проснулась ночью
И плачу по пробужденьи,
Как плакала днем – короче
Захлебываюсь
Наслажденьем.

                    I

Я тоскую, ответь мне, ответь!
Не мужскою любовью, не надо!
Отвечай мне хотя бы на треть,
Как тебе я безудержно рада.

Соответствуй скале моего
Восхищенья! Средь шумного бала
Я прошу тебя… нет, ничего…
Просто трети мне кажется мало.

                    II
            Вместо P. S.

Над млечной россыпью аллей
Луна висит, как щит.
Любовь не требует? – ОК,
Она уже молчит.

Когда переполнится чаша
Забот моих (легких, как дым),
И старая улица наша
Оденется снегом седым,

Когда мое смуглое тело
Не впишется больше в канву
Таких же дорог загорелых –
Я жить перееду в Москву.

Когда надежно: как пломбир,
Зима запорошила кроны,
Манон на терке терла сыр
И посыпала макароны.

Она не знала де Грие:
Он был нисколько ей не нужен.
Она готовила себе
И канарейке ранний ужин.

Я расскажу вам сказку
Про древний город Помпею.
Какие там были краски,
Какие там жили змеи.

Змеи были как яшма,
Или как лист шалфея,
Это каждому ясно,
Что слышал слово Помпея.

Но вижу вам надоело
Уж и начало сказки:
И правда – что нам за дело
До всем известной развязки?

Был город другой на свете –
Сожженный, но лучший самый.
Там папа ваш как-то встретил
И спас из пламени маму.

Когда, грустя, я по тебе скучаю,
Мне все напоминает о тебе:
Изнанка листьев, ветер, запах чая,
Мужчина у обочины, случайно
Увиденный узор
И соло на трубе.
… Так сильно я скучаю по тебе.

Купи, мне белый-белый лимузин.
Чтоб впереди качались фонари.
Что? Это кэб? А ты еще спроси,
Кто получил на “Формуле” гран-при.

Купи мне белый город у реки.
Он может быть – да даже из песка.
Там только лишь бы были островки,
И вся желтела розами река.

Что? Желтыми кувшинками? А ты
Спроси еще, куда впадает Обь?
Что? Женщинам положено цветы?
Ну, я вообще особая особь.

Что? Все цари имели много жен?
Да ты себя с царями не равняй!
Ты даже мне становишься смешон.
Купи мне кэб, кувшинку и Гавай,

И…

Я хочу, чтоб стало сердце как речной холодный камень,
Я хочу не разбираться ни в любви, ни в красоте.
Не хочу хотеть касаться рук холодными руками,
Ощущенья то должно быть, те еще: еще и те.

Я хочу бродить по трасам голубым прозрачным телом,
Чтоб просвечивало солнце, не делилось на куски,
Потому что много-много красоты на свете белом,
А любви я не встречала, кроме солнца и реки.

Как желаю я, как прежде, забывать под вечер имя,
Но жалею, что пыталась вспомнить имя ворожбой,
От того, что ты не знаешь, как я буду жить с другими,
Но, что хуже, я не знаю, как я буду жить с тобой.

Я хотела бы, конечно, чашу с гнутыми краями,
Зонт и розу в изумруде, глаз и губы, два кольца.
Это все, конечно, будет, если прежде за морями
Я не сделаюсь луною,
Догоревшей
До конца.

Пала ночь Навруз-байрам,
Пляшет пламень по дворам.

Выйду ночью на порог,
Щелкну спичкой.
Вдоль по спичке огонек,
Словно бричка.

Дунет ветер, снявшись вплавь
Через бездны –
Дескать, девочка, оставь,
Неуместно;

Отдохни – идет заря.
Спички жечь не надо зря.

Уйду подальше от огня,
В туман, и посижу в сторонке.
Мне стыдно: в сердце у меня
Скрипят-кружатся шестеренки.

Звенит, как маленькая медь,
Короткий серый молоточек.
Нет, он не глуп - поможет впредь
Не ставить где не надо точек.

За этот странный механизм -
Канаты, палки и каркасы -
Мне стыдно: опускаю вниз
Глаза, сойдясь со взглядом, сразу.

Пружинка вделана в ладонь,
Горит в глазах моих стоваттка,
И регулирует огонь
Рука... Рука... Вот здесь - ЗАГАДКА.

Как читать стихи друзей?
Сердцем всем, душою всей.

В каждой букве смысл второй
Открывается порой.

Как читать стихи друзей?
Словно входите в музей,

Где вишневые сердца,
А не вещи мертвеца.

Как читать стихи друзей?
Нет на полюсе осей,

Только вы найдите их –
То, на что нанизан стих.

Как читать стихи друзей?
Говоря себе: «Рассей

Дым костра своих забот,
И увидишь звездный грот».

От ливней/лучей рассыпался балкон,
Внизу – лопухи, набиравшие силы
От ливней/лучей, и под их перезвон
Приходит и руки кладет на перила.

Пусть ливней не ведают эти глаза,
А только лучи, исходящие, словно
Письмо, я хочу – написать, в небеса,
О том, что нуждаюсь. Жестоко. Дословно.

Я нищий философ. А рядом сосед –
С балкона, что рядом – точь-в-точь как другие:
Он золото гонит, в ретортах, он сед –
Такой никогда
Не получит
Софии.

На тоненьких шпильках ходящей с трудом,
Песчаной, прозрачной от камня Софии,
Софии, похожей на город и дом,
Где боль утихает.
Конец ностальгии.

Пыльцой угля засыпаны дорожки.
Я думала найти его в садах,
Но там стоял июль, клубились мошки,
Смородина да вспышка в облаках.

Лишь стук копыт заслышав ночью белой,
Вставала к окнам и глядела вниз,
А голуби кричали: Бэлла! Бэлла!
Пора. Вставай, красавица. Проснись.

Ловить единорога на девицу,
В прикиде, стойко пахнущем костром...
В подземном переходе, как в темнице...
Как ножнами, бряцаю серебром.

На пальцах - кольца, а в карманах - мелочь,
Копье к восьми все ближе. Город, смрад
Дождем накроет. Что в виду имелось -
Лишь взгляд, где столько звезд. Лишь синий взгляд.

Мне снился египетский лев,
И девушка в желтых чертогах,
И юноши с лицами дев
Верхом на единорогах.

Все знают, что их не седлают,
Но только во сне забывают,

Сейчас же о том забывают,
Лишь только глаза закрывают.

Луч солнца, словно рог единорога,
Витой, в дыму белесом средь берез.
А в доме на опушке недотрога,
Единорога ждущая всерьез.

Походит рог на шапочку витую,
Я пить могу по вере даже яд:
Не в сети и не в клетку золотую,
Как в сон ко мне, приди в заросший сад.

Там на кустах зеленых слишком много
Смородины - рубины не нужны,
Ни твоего мы не коснемся рога,
И ни тобой любимой тишины.

В моей квартире лист оставлен синий:
На нем ты желт, лесной единорог.
Вернусь - закончу. На моей картине,
Там столько звезд, что взглядом ты сберег.

Мне снился египетский лев,
И девушка в желтых чертогах,
И юноши с лицами дев
Верхом на единорогах.

Все знают, что их оседлают,
Лишь если они пожелают,

Но люди о том вспоминают,
Лишь только глаза закрывают,

Но люди о них вспоминают,
Когда засыпают.

Листья желтые падают, падают листья,
Замирают на желтых и белых полях
Шляп огромных, как те виноградные кисти,
Или маленьких, типа застежек и блях.

Листья желтые падают прямо на крышу
Из железа крученого, словно свеча,
Словно шепчут кому-то, а кто-то не слышит,
Не желающий их замечать.

До того ли? Домой мне хотя бы успеть
До двенадцати этой ночью.
Но зачем? Ведь Виговский не ходит в сеть
Или ходит раз в год. Уж точно.

Листья желтые падают, падают листья,
Остаются печатью в янтарном кольце,
Остаются печалью
На мольбертах и дисках,
И на клавише льда, и лучем на лице.

Это близкий фонарь освещает обитель,
Вот и баночка с кремом, и бабочка - нет,
Спящий летчик, а может - живой истребитель,
До весны затесавшийся в стеклопакет.

И, похоже, домой мне уже не успеть
До двенадцати этой ночью.
И зачем? Ведь Виговский не ходит в сеть,
Виговский не ходит в сеть.

"Anticlock" на стене в золотом ободочке,
Он блестит, но легко проницает мой взгляд
Циферблата жемчужину, черточки-точки,
Время тре-нировались отправить назад.

Стол залит тихим хаосом. Рыжее в рыжем -
Носит свитер Айшат, золотые часы,
И бордовый мобильник, брелок, словно лыжи
Можно сжечь, типа солнца, но цвета осы.

Да, домой, однозначно, уже не успеть
До двенадцати этой ночью.
Дело даже не в том, что не ходит в сеть
Виговский, не ходит в сеть.

Просто весь он в делах, и плевать ему как-то
В чем загвоздка в давнишнем романе моем
С коммунистом, уехавшим после - где карта?! -
Не Сицилия - обувь, и тот же район...

И не то чтоб жара, да и не холодина
От рецензий моих, да и, в общем, он прав...
Он таскает с утра до утра пианино
В мире лестниц крутых, их чугунных оправ.

Но домой-то я все же надеюсь успеть
Уж хотя б до трех этой ночью.
Ну и что, что Виговский не ходит в сеть?
Хорошо, что Виговский не ходит в сеть.
Дольше буду спать. Это точно.

Ночь всегда тебе рада,
И ты ей рад,
Не окликают тебя, ничего
Никому от тебя не надо,
Ключ искать, по ступеням - не надо,
Ночь - драгоценное время:
На что же я трачу его...

В этот город, где дома сплелись
Под землей корнями, как растенья,
Я все возвращаюсь, как Уллисс,
Все никак не кончу возвращенья.

Поднимаю голову: над всей
Улицею небо - в этот город
Возвращаюсь я, как Одиссей,
Но вернусь, наверное, не скоро.

С вечера решаю я: ну все,
Я сегодня здесь! Долой химеры!
А меня уносит и несет...
Я у сквера - и не вижу сквера...

Была б любовь моя несчастной,
В песок бы утекали реки,
В песок бы проливались ливни,
Песками стали бы моря.
Была б любовь моя несчастной,
Венеру сделали бы греки,
Должно быть, старой и противной -
Мегерой, проще говоря.

Была б любовь моя несчастной,
Пшеницу б сеяли в Сахаре,
И рожь бы сеяли в Сахаре,
И лен, и хлопок, и овес.
Была б любовь моя несчастной -
Как лошадь в бане, лонжа в баре,
А нам смешно о лонже в баре
И думать и писать всерьез.

            «Закуйте марида, который унес эту женщину
            из ее жилища». («1001 ночь»)

Вот, я живу тут семь лет.
Я проезжаю мимо домов.
Я гляжу на плющ, которого нет.
Сухие ветви, он от рожденья таков.

Вот, я проезжаю мимо столбов.
Над каждым из них вижу стальной каркас.
Строится здание – это рост городов, -
Но только строительство это переживет и нас.

Я вижу, как распускаются почки – это приход весны.
Я смотрю на них, говоря себе: не обольщайся.
Я вижу кинотеатры, я вижу сны;
Я вижу стебли; возвращайся, марид, возвращайся.

Мне силуэт приснился
Сквозь марево звездопада,
Осень была - облетала
Чаща над Павелецким.
Мне силуэт приснился.
Звезды падали градом
На башни стекла-металла,
Я в руки брала, как нецке,
Звезды. Местами воздух
Стал августов сотен сотней.
Но дальше читайте в сноске*
.........
Я видела тень сквозь звезды,
Я ей улыбалась сонно
И говорила: "Виговский,
Виговский..." Ах, как тут звездно...
____________________________________
* Был май, наступивший поздно.